ОТ АРБАТА
ДО САРЬЯНА
ДО САРЬЯНА
Русскоязычные в Ереване
Этот проект посвящен изучению русскоязычного сообщества в Ереване. Об адаптации, комьюнити и важности медиасреды.
Tilda Publishing
Сделано в Ереване
Мы студенты 3 курса направления «Международная журналистика» Филиала Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова в городе Ереван. Каждый из нас относится к части русскоязычного сообщества, все мы жили в России и знаем, что такое переезд в другую страну.
Нашей целью было изучить жизнь русскоязычного сообщества в Ереване на основе контент- анализа популярных тг-каналов «Русские в Ереване», «Беспечный Ереван», «LAN». Помимо этого, нам удалось посетить одно из мероприятий, которое было предложено в тг-чате и пообщаться с русскоязычными людьми. Наш проект наполнен фотографиями, мнениями и картами востребованных мест для русскоязычного сообщества.
Давайте вместе погрузимся в жизнь русских в Ереване!
Нашей целью было изучить жизнь русскоязычного сообщества в Ереване на основе контент- анализа популярных тг-каналов «Русские в Ереване», «Беспечный Ереван», «LAN». Помимо этого, нам удалось посетить одно из мероприятий, которое было предложено в тг-чате и пообщаться с русскоязычными людьми. Наш проект наполнен фотографиями, мнениями и картами востребованных мест для русскоязычного сообщества.
Давайте вместе погрузимся в жизнь русских в Ереване!
Прочитано в Ереване
Как медиа формируют русскоязычное сообщество в Армении
Роль медиа в жизни сообщества — фундаментальная тема медиа- и коммуникационных исследований. Медиа не просто передают информацию, а формируют общественное мнение, социальные нормы, коллективную идентичность и процессы социального изменения. Они выполняют функции социализации, интеграции и мобилизации, создавая общие нарративы, которые помогают ощущать принадлежность к группе.
Общественные медиа создаются самими сообществами для решения локальных проблем, укрепления связей и расширения возможностей. Они способствуют горизонтальным связям, обмену знаниями и коллективному действию — в отличие от вертикальной модели массовых медиа. Социальные сети усиливают этот эффект, формируя «сетевые сообщества».
Концепция партиципарной коммуникации противопоставляется традиционной модели, где информация передаётся односторонне. Здесь все участники выступают равноправно, а аудитория становится активным создателем контента и соавтором решений. Ключевые черты — инклюзивность, совместное принятие решений и ориентация на долгосрочные изменения (Пауло Фрейре; Ян Серваес; противопоставление модели Гарольд Лассуэлл).
Медиа не только обслуживают, но и конструируют сообщества. В цифровую эпоху социальные медиа формируют онлайн-сообщества на основе общих интересов и ценностей, где возникают устойчивые связи через обмен ресурсами(концепция Бенедикт Андерсон).
Общественные медиа создаются самими сообществами для решения локальных проблем, укрепления связей и расширения возможностей. Они способствуют горизонтальным связям, обмену знаниями и коллективному действию — в отличие от вертикальной модели массовых медиа. Социальные сети усиливают этот эффект, формируя «сетевые сообщества».
Концепция партиципарной коммуникации противопоставляется традиционной модели, где информация передаётся односторонне. Здесь все участники выступают равноправно, а аудитория становится активным создателем контента и соавтором решений. Ключевые черты — инклюзивность, совместное принятие решений и ориентация на долгосрочные изменения (Пауло Фрейре; Ян Серваес; противопоставление модели Гарольд Лассуэлл).
Медиа не только обслуживают, но и конструируют сообщества. В цифровую эпоху социальные медиа формируют онлайн-сообщества на основе общих интересов и ценностей, где возникают устойчивые связи через обмен ресурсами(концепция Бенедикт Андерсон).
Коммуникация внутри этнических и диаспоральных групп помогает сохранять культурную идентичность, сплочённость и передавать ценности. Она выполняет двойную функцию: укрепляет внутреннюю солидарность и способствует интеграции в принимающее общество. При этом могут возникать и вызовы — сегрегация и зависимость от нарративов страны происхождения. Релоканты в Армении сформировали «цифровую диаспору». Telegram-каналы и чаты стали источником информации, инструментом самоорганизации и поддержания идентичности. Медиа помогают ориентироваться в бытовых и социальных вопросах и создают ощущение принадлежности.
Доминирует горизонтальная модель: сообщество само производит контент, что усиливает солидарность. Участники создают FAQ, организуют мероприятия и взаимопомощь. Многие релоканты не только потребляют, но и производят медиа — подкасты, каналы и локальные проекты.
Одновременно формируется эффект «параллельного общества». Культурная инкапсуляция объясняет это как стратегию сохранения культурных границ без полной ассимиляции(М. С. Куропятник; Р. Пэйн). Сообщество создаёт «суррогатный дом», перенося привычные практики в новую среду.
Telegram становится цифровой «капсулой»: позволяет включаться в экономику и культуру Армении, но сохранять российскую идентичность. Часто жизнь замыкается внутри русскоязычного круга(«быть вместе, не смешиваясь» — Умберто Эко).
В целом происходит переход от вертикальной к горизонтальной коммуникации. Медиа становятся инструментом самоорганизации и расширения возможностей, но одновременно поднимают вопросы фрагментации и долгосрочной интеграции. Цифровая диаспора показывает, что сегодня сообщество формируется в чатах — через обмен информацией, поддержку и совместные практики.
Доминирует горизонтальная модель: сообщество само производит контент, что усиливает солидарность. Участники создают FAQ, организуют мероприятия и взаимопомощь. Многие релоканты не только потребляют, но и производят медиа — подкасты, каналы и локальные проекты.
Одновременно формируется эффект «параллельного общества». Культурная инкапсуляция объясняет это как стратегию сохранения культурных границ без полной ассимиляции(М. С. Куропятник; Р. Пэйн). Сообщество создаёт «суррогатный дом», перенося привычные практики в новую среду.
Telegram становится цифровой «капсулой»: позволяет включаться в экономику и культуру Армении, но сохранять российскую идентичность. Часто жизнь замыкается внутри русскоязычного круга(«быть вместе, не смешиваясь» — Умберто Эко).
В целом происходит переход от вертикальной к горизонтальной коммуникации. Медиа становятся инструментом самоорганизации и расширения возможностей, но одновременно поднимают вопросы фрагментации и долгосрочной интеграции. Цифровая диаспора показывает, что сегодня сообщество формируется в чатах — через обмен информацией, поддержку и совместные практики.
Услышано в Ереване
Telegram как навигатор и точка входа в город
Практически для всех релокантов Ереван начинается не с улиц, а с Telegram. Русскоязычные чаты и каналы становятся базовой инфраструктурой, без которой сложно представить первые недели жизни.
Для того, чтобы разобраться в теме и определить ключевые точки на карте русскоязычной общины Еревана, мы отправились на лекцию "Как музыка влияет на мозг" в коворкинге "LAN" и поговорили с аудиторией. Для цитирования мы сохраняем анонимность по просьбе истоничков.
Для того, чтобы разобраться в теме и определить ключевые точки на карте русскоязычной общины Еревана, мы отправились на лекцию "Как музыка влияет на мозг" в коворкинге "LAN" и поговорили с аудиторией. Для цитирования мы сохраняем анонимность по просьбе истоничков.
Карта территории "LAN"
По большей части telegram- каналами как раз-таки я в первую очередь тут пользуюсь. Они очень помогают. Есть группа по вопросам ЖКХ. Я уверена, что это именно группы, которые создали русские релоканты, потому что здесь, в Армении, очень частые перебои в электричестве и в водоснабжении, и непонятно вообще откуда, куда-то звонить, всё тоже на родном языке. И поэтому такие группы, в которых ты можешь прочитать информацию - выручают. По моему личному мнению, намного легче всё-таки видеть какую-то информацию, прочитать её где-то в официальном источнике, нежели кому-то куда-то звонить и что-то узнавать именно вслух. Поэтому для меня вот эти группы максимально полезными оказались. Я часто обращаюсь к группам, где люди передают полезные вещи. Я часто обращаюсь к группам, где спрашивают о юридических вопросах, например, насчёт документов, как где что лучше получить.
Через чаты ищут квартиры (часто напрямую у собственников или через «проверенных» агентов), находят соседей, узнают, в каких банках проще открыть счёт, где принимают русскоязычные врачи и как решать бытовые вопросы — от доставки воды до ремонта техники. При этом важна не только информация, но и скорость её получения: в чатах ответы приходят быстрее, чем через любые официальные сервисы или поиск.
Использую telegram- каналы для коммуникации. Новости, что-то местное, не знаю, отключение воды, электричества, анонсы концертов, что-нибудь вот такое. Ну и тематические чаты, если, например, такое потребуется.
Отдельно выделяется роль «проверенных контактов» — люди предпочитают не искать с нуля, а брать рекомендации у тех, кто уже прошёл этот путь. В результате Telegram формирует первое представление о городе и фактически задаёт маршруты: куда идти работать, в какие районы смотреть жильё, какие места «свои».
Использую новостные каналы, про какие-то анонсы, концерты и всё такое. Это очень полезно. Потому что, опять же, ты смотришь за политической ситуацией, за экономической и в целом, допустим, с точки зрения социальной тоже всегда полезно, потому что дома сидеть не хочется. Хочется куда-то выходить в любом случае. Можно свою жизнь разнообразить как-то и узнать о наиболее важных событиях происходящего.
Коворкинги, бары и реальные точки встреч комьюнити
После цифрового этапа происходит переход в офлайн, и здесь ключевую роль играют конкретные места. Коворкинги становятся первой точкой социализации: туда приходят работать, но остаются ради общения. Такие пространства, как The Area или Letters and Numbers, фактически выполняют функцию клубов по интересам — там легко завязать разговор, обсудить работу, получить советы и познакомиться с людьми из схожей профессиональной среды (чаще всего IT, маркетинг, дизайн, стартапы).
Вечером социальная жизнь перемещается в бары и кофейни в центре города — особенно в районе улиц Туманяна, Пушкина и Сарьяна. Там формируется эффект «повторяющихся встреч»: люди начинают регулярно видеть одни и те же лица, и случайные знакомства постепенно переходят в устойчивые связи. Такие места становятся неформальными точками комьюнити, где обсуждают работу, делятся контактами и договариваются о новых проектах. Именно поэтому карты баров и мест скопления русскоязычных — это не просто список заведений, а отражение социальной структуры города.
Когда Ереван становится «своим»: повседневные маркеры укоренения
Ощущение, что город стал домом, возникает постепенно и выражается через конкретные изменения в поведении и восприятии. Один из самых частых маркеров — чувство безопасности: люди начинают спокойно передвигаться по городу в любое время суток, снижается уровень фоновой тревожности
Чувствую безопасность. Здесь очень безопасно.
Второй важный фактор — появление локальных связей, особенно с армянами: это меняет доступ к информации, упрощает бытовые процессы и в целом делает среду более понятной.
Можно как-то спросить что-то у местных жителей на русском языке — это лучше всего помогает адаптироваться. Вот, если что-то есть какие-то вопросы, всегда можно обратиться, и подскажут.
ул. Сарьяна
Также важна «привязка к местам» — появляются любимые кофейни, привычные маршруты, знакомые продавцы и сервисы. Город перестаёт быть набором случайных точек и превращается в структурированное пространство, в котором человек ориентируется интуитивно.
Достаточно быстро начала ощущать себя местной. Сначала, конечно, было стрессово, и во время всех военных действий здесь, на границе, тоже было стрессово. Но уже есть любимые места, и когда приходишь в какое-то место, ты уже там знаешь людей, в том числе владельцев, местных армян, и уже налажен быт.
То есть, условно, когда, если я вдруг приезжаю в отпуск в Россию То там уже сложнее, потому что ты здесь уже нашёл мастера по маникюру и парикмахера, и массажиста, и больницу, и, в общем, всех, кого надо. Они все здесь, поэтому здесь ощущаешь себя больше местной, чем, например, в России спустя четыре года.
То есть, условно, когда, если я вдруг приезжаю в отпуск в Россию То там уже сложнее, потому что ты здесь уже нашёл мастера по маникюру и парикмахера, и массажиста, и больницу, и, в общем, всех, кого надо. Они все здесь, поэтому здесь ощущаешь себя больше местной, чем, например, в России спустя четыре года.
На ранних этапах почти все решения проходят через русскоязычное сообщество. Это касается аренды жилья, выбора мастеров, медицинских услуг и финансовых вопросов. Причины — нехватка понимания локального контекста и страх ошибиться. Многие релоканты отмечают, что сталкивались с ситуациями, где без рекомендаций было сложно оценить надёжность человека или сервиса, поэтому формируется стратегия «только через своих». Telegram-чаты в этом смысле выступают фильтром, который снижает риски. Даже при длительном проживании эта модель частично сохраняется: рекомендации продолжают играть ключевую роль, просто круг доверенных источников расширяется за счёт личных знакомств.
Доверие и стратегия “через своих”
Я подписана до сих пор на всякие группы по мероприятиям, по сборам релокантов, которые устраивают туры по местам Армении. Потому что к ним как будто больше доверия, какой-то больше надёжности. Всё более структурировано, чем когда ты обращаешься к каким-то туристическим поездкам, например, к местным.
Просто это совершенно по-другому устроено. А то, к чему ты привык, конечно же, тебе ближе. И поэтому вот к ним я тоже часто обращаюсь.
Просто это совершенно по-другому устроено. А то, к чему ты привык, конечно же, тебе ближе. И поэтому вот к ним я тоже часто обращаюсь.
- Ресторан "Славянка"
-
-
Работа: различия в процессах и адаптация ожиданий
Рабочая среда в Ереване воспринимается как менее формализованная по сравнению с Россией. Многие процессы строятся не через строгие регламенты, а через личные договорённости и гибкость.
Расслабленный домашний вайб, скажем так. По крайней мере, с точки зрения офиса и с точки зрения того, как, в том числе местные коллеги, как сказать, обустраивают быт, что ли, в офисе. Потому что всё равно отличается офис и корпоративная история в России, например, в Европе и в Армении. То есть это вообще три разные корпоративные культуры. Ну, это больше про именно коммуникацию живую, не онлайн, а вот именно живую.
Опрос русскоязычной жительницы Еревана
Это может проявляться в сроках, коммуникации и уровне структурированности задач. Релоканты отмечают, что здесь выше роль взаимоуважения в сфере обслуживания.
Люди приятнее, в среднем. Более приветливые. То есть нет такого трэша, как в обслуживании в России, просто в сфере обслуживанием в России тяжело работать. Очень много неприятных людей, которые там оскорбляют плохо относятся. В Ереване такого в целом не замечаю.
При этом значительная часть специалистов продолжает работать удалённо — на зарубежные или российские компании — и использует Ереван как комфортную базу. В таком случае локальная рабочая культура влияет меньше, но коворкинги и комьюнити всё равно остаются важными для поддержания профессиональных связей.
В моём случае, наверное, особо ничем, потому что я продолжаю заниматься тем, чем, чем занимался в России. Я программист. Вот. Поэтому Особо ничего не поменялось. В смысле формат работы.
Несмотря на широкое распространение русского языка, постепенное внедрение армянских слов становится важной частью адаптации. Это происходит естественно — через магазины, такси, кафе и повседневные взаимодействия.
Язык как инструмент мягкой интеграции
Я работаю здесь больше с русскими, потому что русская компания. И поэтому у меня армянский как-то меньше вошел в лексикон. Но вот если сравнивать с моим молодым человеком, он работает с армянами и он как раз-таки больше даже слов изучает, он использует тоже уважительное отношение, обращение, он использует разные приветствия, разные обращения на армянском
Опрос русскоязычной жительницы Еревана
Чаще всего в речь входят простые слова и выражения: приветствия, благодарности, базовые бытовые фразы. Даже минимальное использование языка заметно влияет на коммуникацию — отношение становится более тёплым, проще выстраивается контакт.
Я что-то чуть-чуть изучаю, потом это не использую и забываю. А там такие слова, что тяжеловато. Тяжело. Там нет каких-то таких слов, которые можно легко запомнить. Каждый из них уникален. Там, наверно, есть какая-то логика, то есть, если изучать, то постепенно какая-то логика может прослеживаться. А так я знаю "тек-век", "ач", и "дзах".
При этом большинство релокантов не стремится к полному освоению языка на первом этапе, ограничиваясь практическим минимумом, который помогает чувствовать себя увереннее в повседневной жизни, так как в Ереване большинство местных жителей свободно говорит на русском языке.
Нет вот этой вынужденной истории. Первый год эмиграции я жил в Турции, и там я прямо начал учить турецкий язык. Год прожив. Соответственно, приехав в Армению, здесь большинство людей говорит на русском. Я понимаю, что по-хорошему надо бы всё-таки учить больше, чем "барев дзес", "инчи" и "джанес". Вот. Но, честно, не могу себя заставить.
Как всё соединяется в единую систему
В итоге адаптация в Ереване строится как последовательная связка: Telegram задаёт направление и даёт первые контакты, коворкинги переводят общение в офлайн, бары и кофейни закрепляют социальные связи, а язык и локальные знакомства углубляют интеграцию. Карты с барами, коворкингами и местами концентрации русскоязычных логично продолжают эту структуру — они показывают, где именно происходят эти процессы. Это не просто география города, а карта адаптации: от первого сообщения в чате до устойчивого ощущения, что Ереван стал своим пространством.
Увидено в Ереване
Интервью с местным русскоязычным блогером
Михаил Крылов
Интервью с русскоязычной жительницей Еревана
Посчитано в Ереване
Для того, чтобы понять, о чем говорят, думают и волнуются представители русскоязычной общины Еревана, мы провели собственное социологическое исследование. В рамках работы мы создали оригинальную схему анализа постов и комментариев трех телеграм-каналов, изучили при помощи схемы 78 постов с точки зрения их тематики, характера общения авторов и аудитории, эмоциональной окрашенности и функций публикаций, использованных авторами визуальных материалов. Получив данные, мы обобщили информацию и – развивая собственную социологическую культуру, умение работать с цифрами – представили основные наблюдения в этом проекте.
Коротко о главном
В этом проекте мы не просто собрали истории людей, а провели настоящее исследование того, как русскоязычное сообщество приживается в Ереване. Через видеоинтервью и иллюстрации нам удалось показать живую картину: как релоканты находят работу, справляются с бытовыми трудностями и вливаются в местную жизнь. Наш проект подтверждает, что адаптация — это всегда двусторонний процесс, основанный на уважении и поиске общих точек соприкосновения. Работа над проектом принесла нам важный опыт: мы научились не только техническим навыкам создания медиапродукта, но и умению слушать, анализировать сложные социальные процессы и находить подход к разным героям.
Больше всего нас удивило то, насколько быстро Ереван трансформируется, сохраняя при этом свою уникальную душевность, и как органично новые жители стараются вписаться в этот ритм. Важно, что мы смотрим на эту тему глазами студентов Филиала МГУ в Ереване. Наш университет сам по себе является связующим звеном между двумя культурами, поэтому нам было проще понять героев и проанализировать их путь. В итоге у нас получился медиапродукт, который честно фиксирует текущий момент истории и помогает лучше понять, как меняется современный Ереван.
Наша команда
- Левон КазарянЧитал
- Диана СимовичСлушала
- Вероника ТишкинаСчитала
- Мане КотикянСмотрела
- Мария АникинаРуководила
- Эмма ПогосянСмотрела
- Эмма МинасянСлушала
